Arhiv fondları Devletidaresi İnnovatsiyalar Halqaramunasebetler Sanayı ve istisal Naqliyat ve logistika

Доходные и торговые войны

Терджиман, 1888, 18 ноября. № 40

Перевод Н. Е. Тихоновой

Вы, конечно, знаете о войнах с применением пушек, ружей и мечей. Вам известно, что в таких войнах за малое время погибает много людей, а некоторые государства уничтожаются. Однако известно ли вам, что более жестокими, беспощадными и безжалостными, чем эти кровавые войны со стрельбой, являются войны в торговле и за ресурсы? Полагаю, нет. «Бывают ли торговые войны?» – спросите вы; «Что означают войны за ресурсы?» – спросите вы.

Пожалуйста, я объясню.

В войнах с мечами и выстрелами народы или человеческие сообщества, повоевав и повраждовав два месяца или один-два года, <в конце концов> останавливаются; умершие предаются земле, оставшиеся в живых остаются и успокаиваются; сколько бы ни было утрачено имущества в таких войнах – это всё же незначительная сторона жизни; за пять-десять лет <люди> найдут свое успокоение, и если проявят усердие и старание, то вновь приобретут все, что потеряли, достигнут совершенства, останутся довольны. Но торговые и ремесленные войны так вот за один-два месяца не прекращаются, они длятся столетиями веками; проигравший истребляется постепенно и <в результате> <от него> совсем ничего не остается! Ремесленные войны хуже кровавых. Кровавая война губит малое число людей, бескровная война уничтожает всех. Кровавая война состоит из таких орудий и средств, как пушки, выстрелы, мечи; оружием бескровной же войны являются мастерство, производство, знания и науки. Против пушек и ружей возможен отпор. Мастерству, познаниям и наукам противовеса нет. Для того, чтобы хорошенько разъяснить нашу мысль, я приведу один-два примера.

Если некому человеку для жизни требуется 500 рублей годового дохода, то ему необходимо эти деньги любым способом за год заработать; если этот человек, не заработав 500 рублей, вынужден 500 рублей потратить, то он либо попадает в долговое состояние, либо вынужден продать что-то из имущества.

Если он однажды попадает в долговое состояние, то его положение становится еще более трудным. Кроме необходимых 500 рублей в год, ему нужно еще справиться с долговыми процентами и даже еще с некоторым количеством <сверх того>; однако как же тот, кто не сумел заработать 500 рублей, заработает помимо того еще и деньги, необходимые для <оплаты> долга и процентов?

Если тот, кто обладает имуществом истратит его, не сумев приумножить, то через пять-десять лет имущество заканчивается, а затем или он сам, или его дети оказываются в трудном положении.

В конце концов, доход человека не должен быть менее необходимого. Если же имеется недостаток, то он либо оказывается в долгу, либо истрачивает имущество, превысив его размер, либо влачит свое существование в нужде; остаться без имущества, задолжать, оказавшись в трудном положении, так же неприятно, как остаться летом без воды, а зимой без древесины. Это ущербное состояние человеческого тела и духа. В таком случае каждый человек должен быть в состоянии заработать столько, сколько необходимо для комфортного существования и хозяйствования.

Каким образом это возможно? Воистину, дающий нам хлеб насущный – Всевышний Господь; однако при наличии желания, порядка и условий это возможно посредством искренней просьбы человека. Искренняя просьба при этом не значит: «если кто-то другой заработал, пусть отдаст мне»; это старания и усилия, производство и торговля, мастерство и знания. Не обладая ими или частью из них, невозможно оставаться на земле человеком.

Человек, которого мы взяли в пример, башмачник. Сшив в день пару обуви, он выходит на базар; получая от этого доход, он зарабатывает на жизнь. Необходимая сумма для <изготовления> обуви – 3 рубля. Цена обуви – 5 рублей. Таким образом, этому человеку остается 2 рубля за мастерство; этими двумя рублями он зарабатывает необходимую дневную норму и успокаивается.

Когда положение дел таково, мастер-ремесленник получает выгоду. Однако вот <есть> второй мастер; даже если он во всех отношениях наравне с первым, но благодаря тому, что он производит посредством машины, у него в день выходит две пары обуви; и даже если он будет продавать свою обувь не за 5 рублей, а за 4 руб. 50 коп., то заработает больше, чем первый мастер. Если один и тот же тип вещей у одного мастера продается за 5, а у другого за 4 рубля, кто из них продаст быстрее? Известно ли тому, кто производит за большее время меньшее количество, что производящий за меньшее время большее количество имеет перед ним преимущество?

И вот, таким образом, победа осведомленного над неосведомленным, знающего над невежей, ученого над неучем, образованного над необразованным происходит на основе ресурсов. Равно как 20-летний юноша в любом случае одолеет 2–3-летнего ребенка, искусный в ремесле и торговле победит неискусного; представьте себе, на вышеназванном базаре в день продается две пары обуви, на большее <количество> нет покупателей. В таком случае продающий за 4 рубля, установив такую цену, тормозит мастера, не могущего продать эти башмаки меньше, чем за 5 рублей. Таким образом, эта базарная площадь становится полем боя, а наш пример показывает войну двух башмачников. Всё, что под этим <скрывается>, – мастерство. Один из них шьет одну пару обуви в день; а тот, кто производит в день две пары, – и дешевле продает, и больше зарабатывает; тот первый мастер, оставшись без покупателей, проигрывает в производстве и остается голодным и несчастным. Приведем еще пример.

Однажды на базарах вошла у народа в употребление и привлекла покупателей красная машина. Да, конечно, мастера изготовили красную машину и выставили ее на базаре. В другой момент, каким-то образом, в употребление вошла черная машина, а вышеназванные мастера не узнали об этих преобразованиях; и те, кто вовремя платит налог и имеет покупателей, не выставили <на продажу> черную машину; и если они, как встарь, придут на базар с красной машиной, то не смогут ее продать; то есть ясно, что они потерпят убытки.

Но другие мастера подстроились под требования времени и узнали, чего хочет народ; и вполне естественно, что, придя на базар с черной машиной, они больше продадут и получат выгоду. Уже даже на этой войне видно, что более точные, более понимающие в торговле мастера выходят победителями, а мастера, отставшие от времени и базарного люда, остаются в трудном положении.

Согласно этой притче, в торговле, земледелии, производстве и искусстве победителем остается чаще всего более искусный. Это правило жизни, и оно действенно в большинстве случаев. Равно как данное правило применимо к отдельному человеку, оно также применимо к отдельному народу или государству.

Всем известно, что на все товары и вещи, ввозимые в Россию из Европы, взимается очень большая таможенная пошлина; тяжелые, большие таможенные пошлины <взимаются> для защиты; поскольку, если не будет больших пошлин, то, к примеру, из-за того, что идущие из Англии и Германии мануфактурные изделия лучше изделий с московских мануфактур, да еще и дешевле, то в таком случае московские фабриканты и рабочие останутся безработными и голодными. Государство защищает их. Если бы не было защиты, то более опытные на стезе искусства и производства немцы и англичане оставили бы их ни с чем; наши дела и наши ремесла не приносят денег! Нам придется все бросить и бежать от английских, французских, немецких торговцев! Слава богу, российское правительство защищает торговлю и товары в собственной стране; однако некоторые другие государства не способны к этому. К примеру, согласно заключенным по большой оплошности в прежние времена договорам, а также согласно предоставленным французам привилегиям, османское правительство не может перекрыть французские товары; более того, оно не может брать пошлин и налогов, и, как следствие, страну наполняют английские и французские товары, а местные товары и мастера исчезают. Если турок-османец один пуд хлопка вручную собирает за десять дней, то английские и французские мастера посредством машин и новейших приспособлений – за один день.

Франция завладела всем миром, к тому же в зарубежных странах французские товары вытеснили местные товары и изделия. Причиной тому – развитая наука и умелое производство.

Немецкий народ искусен в земледелии. Они хорошо разбираются в агрономии и сельском хозяйстве. Поэтому, где только можно, они захватывают земли, но не силой, а деньгами. В то время как русский или мусульманин извлекает из одной десятины земли 10 рублей дохода и прибыли, из того же <участка> земли немец получает 20–30 рублей. Если одна десятина земли под нами стоит 50 рублей, то немец покупает ее за 100 рублей и не прогадывает, а мы остаемся в дураках. Поэтому земли, вышедшие из бывшего владения русского или мусульманина, все попали в руки к немцам. Очевидно, что побежденным останется тот, чья цивилизованность, то есть то, что он знает и делает, или иные его усилия – ниже, будь то отдельный человек или уровень государства или нации.

Ниже проясняется: 1) почему прибыль должна быть соразмерна с расходами; 2) почему, не имея прибыли, нельзя жить с долгами и имуществом; 3) почему для прибыли необходимы ремесло и производство, торговля и сельское хозяйство; 4) почему искусный мастер побеждает неопытного, а открытый новому и знающий человек – неосведомленного; и 5) почему эти правила, действующие для отдельного человека, применимы также для государства и нации.

А что, если мы сопоставим эти правила, измерим имеющиеся у российских мусульман ресурсы и трезво оценим их? Как же много земли и имущества утекло из рук мусульман оттого, что в Крыму и на Кавказе расходы превышают доходы! <Количество> производимых нашими мастерами и ремесленниками изделий падает от отсутствия производственных навыков и соразмерного веку прогресса, а также от ежедневной рыночной конкуренции; кроме того, наши торговцы из-за отсутствия необходимых сведений и недостаточной проницательности, взявшись за какое-то дело, не могут довести его до конца; а значит, они нуждаются в посредничестве торговцев из других стран; вследствие чего половина, а может, и более, от заработка и прибыли отдается вышеназванным посредникам, кладовщикам и безденежным пронырам в качестве «компенсации за неосведомленность».

А на Волго-Уральском и Туркестанском направлении положение мусульманского населения и вовсе иное; башкирские мусульмане не знают о том, что находящиеся у них в руках земли и пашни подобны золоту и являются для человека самым важным и самым главным залогом его будущего и его благополучия, а потому теряют их, обменивая 1 десятину на 1 фунт чая и 5 фунтов сахара. Киргизские мусульмане же вообще не знают о торговле и сельском хозяйстве, они по сей день «сегодня здесь, завтра там» пасут скот и живут как бедуины.

Пока российская власть только еще расширялась в направлении Туркестана, русские и другие торговцы, не зная языка и ситуации, не вели в тех краях дела. Поэтому они вынуждены были вести дела через посредничество казанских, оренбургских и сибирских мусульман. По той же причине в тех краях многие мусульманские торговцы очень хорошо преуспевали, а торговые дела были полностью в руках у тюрок; однако ныне с появлением дорог и почтовых служб, с распространением усовершенствований и благ во всех областях Туркестана в мусульманских торговцах не осталось особой нужды. Русские, немцы, евреи, армяне и прочие стали расширять свое влияние до самой Танкары и Кашгара, а некоторые даже выучили тюркский и фарси; в любом случае в туркестанской и сибирской торговле мусульман пока много, но помимо этого они не знают других рынков, кроме как в Ирбите, Нижнем Новгороде и Москве. Из Сибири идут жиры и кожи, а затем покупаются в Европе; однако мусульмане добираются только до Москвы и Нижнего Новгорода, но дальше не едут; и это <происходит> не от нерешительности, а от неосведомленности; потому как очевидно, что торговец, который не боится брести пешком 1–2 года по степям и пустыням, не испугается и не поленится добраться до Франции или Германии по железной дороге; однако для того, чтобы вести дела с Европой, в первую очередь нужно обладать знаниями и, во что бы то ни стало, знать язык.

В письме, полученном нами от одного торговца, было сказано, что один немец приехал из Германии, чтобы заработать денег, и в короткий срок выучил турецкий и фарси на достаточном для ведения дел уровне. Достойный пример, не так ли?

Короче говоря, положение дел таково, что если один из нас или все мы хотим достойно жить, если мы не желаем остаться проигравшими неудачниками в цивилизации, основанной на ресурсах, то нам необходимо путем собственных усилий и стараний очнуться от своей нерадивости, пойти в ногу со временем и действовать, не отставая от других народов и обществ.

Коль уж наши соседи работают железной сохой, то и мы должны взять железную соху; а если нет, то рано или поздно, продав свои земли, мы останемся ни с чем.

Коль уж наши соседи работают при помощи машин и новейших приспособлений, то мы тоже должны действовать подобно им; а если нет, то, не догнав их, мы просто пропадем.

В результате, нам необходимо: не отставать от времени; работать и трудиться так, как того требует время.

***

Хорошо, эти положения мы уяснили. Нужно идти вперед, не отставая от других в производстве, торговле, науке и знаниях; однако, что мы должны для этого предпринять? В имеющихся у нас школах обучаются <только> богословию, а где же тогда мы должны обучать профессии, производству и мировым достижениям?

В первую очередь мы должны предоставить студентов тем школам, где обучают и преподают ремесло и производство, и вырастить мастеров. Русских школ немало; к тому же любой желающий и имеющий возможность поехать в Стамбул, Париж или даже Лондон получает от этого огромную пользу, просвещается и совершенствуется. Ясно как день, что необходимо видеть то, чего мы не видим, и обучиться тому, чего мы не знаем: для обучения богословию едут в Бухару, Стамбул или Египет, откуда <вышли> все наши учёные; для обучения профессии и мастерству поступают студентами в русские и европейские школы. Затем обученные мастера и знатоки откроют школы, обучат и воспитают наших детей; к примеру, <можно> собрать студентов, изучавших богословие в Бухаре, а также ставших мастерами студентов, изучавших профессию и производство в Лондоне, Петербурге и Париже, и дать им всем преподавать.

Если бы сегодня кроме богословских школ, которые у нас имеются, были бы еще школы производства, сельского хозяйства и торговли, разве был бы от этого вред и урон? Разве не было бы лучше, если бы уже наученные читать и писать в одной школе, мы обучались бы практическому и полезному делу и ремеслу в другой?

Французы любое дело и любое искусство постигают обучением и чтением и изо дня в день развиваются в любом деле, любом заработке. Разве не уместно будет, глядя на них, взять пример для подражания?

В России имеются медицинские школы, школы лесничества и металлургии, инженерные школы, сельхозшколы,  ж/д школы, мореходные школы, торговые школы и школы искусств и прочие; но есть ли мусульмане, окончившие или обучающиеся в этих школах? Вероятно, нет ни одного! Нам не известно, чтобы среди мусульман были инженеры, металлурги, моряки или капитаны; хотя среди врачей есть пара примеров. Если у нас и есть несколько торговцев, знающих русский язык, то знающих французский или английский нет совсем. У нас нет опытного торговца, желающего продавать, ведя дела с Европой без посредников, напрямую. Наши познания в земледелии, опять же, очень незначительны: с нами ни в какое сравнение не идет ни хорошо знакомое немцам земледелие и животноводство, ни известное французам садоводство и огородничество. Тем не менее, многие знают, что немецкие сигары, английские лошади, французские овощи и фрукты не сравнятся с нашими.

Имеющиеся сегодня у русских в России профессии, производство разного рода методы, как и во всей Европе, были заимствованы у французов. Поэтому русские приглашали из Франции мастеров и учителей, сами ездили туда обучаться, а затем, открыв школы, принимались за распространение французских знаний в России. Они переводили и привозили французские книги в Россию.

Для нас же обучение и путь к мастерству еще проще: если бы мы обучились существующим профессиям, если бы перевели на татарский язык русские книги о доходах и ресурсах – этого было бы достаточно… но многие люди боятся изучать русский язык – это тоже плоды наших нерадивости и незнания! От знаний, осведомленности, профессии никогда не было вреда. Знания, науки и производство никогда не тянут человека вниз, а ведут вперед и вверх: спутник в пути – это на всю жизнь и оружие, и защита, и особый запас против врага.

Детальные доказательства и рассуждения к этой статье будут от-дельно напечатаны на следующей неделе из того, что уже было подробно рассказано в книге лучшего из кавказских ученых Абдульислама Ахунд-заде эфенди.

Конец.

Основные материалы на сайте Института истории им. Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан: http://xn--80aagie6cnnb.xn--p1ai/libraries

Об авторе

Таир Керимов

Таир Керимов

Оставить комментарий